Интервью перед стартом

Как вообще появилась идея кругосветного плавания? Это, наверное, огромная внутренняя потребность – столько нужно сил и упорства, чтобы это совершить…

Анатолий Кулик: В те времена, когда еще строили коммунизм, я Стивенсона читал как сказку, понимая, что никогда не окажусь в тех местах, где побывали его герои. Что никогда в южных морях я не буду, и ничего мне не светит, а чтобы оказаться там, нужно идти в мореходку. Но в таком случае я все равно просто буду проплывать мимо – а это совсем не то. Ну, может, заморский порт увижу... А сейчас мы пересекаем океан, делаем большие автономные плавания. И если мы пересекли океан на этом катамаране, это значит, что люди могут хотя бы по Обскому морю на таком же судне спокойно ходить. Могут открыть для себя что-то новое. Ведь в России десятки тысяч людей увлекаются надувными тримаранами. А мы просто находимся на переднем крае этого движения. 

Анатолий Кулик: Третий этап, который стартует в начале ноября, будет совершенно уникальным. Во-первых, еще никто не совершал перехода через Атлантический океан на надувном парусном судне. Во-вторых, это будет не только наш личный рекорд, но и общепризнанный, мировой: мы официально заявились на рекорд для Книги Гиннеса. 

Евгений Ковалевский:  Кулик – капитан, кок, руководитель, идеолог, вдохновитель, мастер океанских переходов. Маслобоев – штурман, руки на месте, компьютерный мастер, приборы, навигация и прочее. Ташкин – сила, молодость, энергия, готов к любой работе, жаждет подвига. Ковалевский – языковед, специалист по переговорам с властями, местным населением, упертый путешественник, пойдет до конца несмотря ни на что.

Юрий Маслобоев: Я профессиональный электрик или электроник. Сейчас мы с Женькой (Ташкиным – прим. ред.) работаем на пару, он мне помогает, но все равно электрическая часть будет на мне, как и вычислительная техника, связь и навигация. А еще я отвечаю за здоровье экипажа. Наверное, потому что у меня самого были проблемы со здоровьем, и я больше всех общался с медиками (смеется). В походах редко когда в группе есть профессиональный медик. Помощи ждать неоткуда, поэтому всю медицину ты должен знать сам: оказание первой помощи, определение диагноза, лечение.

Евгений Ташкин: Мы с Юрой будем обеспечивать всю техническую часть экспедиции – все, что касается связи с берегом, с навигацией, с передачей информации. А еще я буду делать то, чем я люблю и умею заниматься – фото- и видеосъемку. Беру с собой три полноценных видеокамеры и одну камеру для экстремальной съемки.

Евгений Ковалевский:  Команда сформирована по четырем критериям:

1. все участники – друзья Кулика, 
2. многолетний опыт путешествий, 
3. полезность в команде, 
4. неиссякаемая и неутолимая тяга к экстремальным путешествиям.

Юрий Маслобоев: Наверное, года с 90-го я стал потихоньку общаться с Куликом. А в 2006 году, когда Кулик собрался в первую экспедицию, то позвал меня. Также получилось и в этот раз.

Евгений Ташкин: Я очень долго сплавлялся по горным речкам, и это мне поднадоело. Что называется, наелся. И вот как-то раз по радио услышал выступление Кулика, где он рассказывал о своем путешествии в Индийском океане. Я Кулика знал до этого, мы с ним пересекались, но почти не общались. Я знал, что у Кулика была идея и дальше продолжить это путешествие. И мне почему-то показалось, что я могу себе позволить очутиться в его компании. В течение полугода я об этом думал, прислушивался к себе: а нужно ли это? Я ведь прекрасно понимал, куда собрался. В итоге я ему позвонил и сказал: «Палыч, какие планы на будущее плавание?». Он говорит: «Планы есть». Мы встретились в кафе и обсудили. А дальше все закрутилось…

Анатолий Кулик: Сейчас я трачу все свое время на подготовку к путешествию. Надо сайт своего предприятия (Сибкат, компания по производству надувных судов – прим. ред.) переделывать, а мне пока некогда им заниматься. Планирую уже в океане писать статьи. Для этого нужно хотя бы дня четыре, а сейчас у меня даже четырех часов, свободных от дел, нет.

Евгений Ковалевский: Ради плавания пришлось в очередной раз отложить дела – или навсегда поставить крест на карьере – по месту работы в Томском научном центре.

Юрий Маслобоев: Мы с моим руководством можем договориться, что я 25 месяцев работаю без отпусков, но при этом могу отправиться в длительное путешествие. Я сказал: 
– Ребята, я должен на полгода уйти.
– Куда?
– В Бразилию.
– Хорошо, давай, вперед. 

Евгений Ташкин: Мне было просто выделить на путешествие время – я уволился в феврале и не стал искать новую работу, потому что посвятил себя нашему плаванию.

Анатолий Кулик: Я точно знаю, что до Панамы тримаран Energy Diet дойдет. Даже не сомневаюсь. До этого при создании тримаранов мы использовали алюминий, он очень хороший, прочный, но коррозирующий. А в этом тримаране – стеклопластик и нержавеющая сталь.

Поплавки судна сделаны из очень дорогого, современного материала – полиуретана. Если хлорвинил и поплавки из него выдержат в океане год, то полиуретан продержится 3 года. Этот материал доставили под заказ из Бельгии, там его делают.

Вообще, в море все не так, как на земле. Море – это волны, а волны – это циклы, и любая конструкция испытывает физическую нагрузку. То, что не ломается ни при каких условиях на суше, быстро приходит в негодность в море. Статические расчеты не годятся, все держится на опыте.

  Другой важный момент, влияющий на продолжительность плавания – жилое пространство. Итак: площадь палатки на тримаране – 3,5 метра. В ней по обе стороны висят гамаки, а между ними двухметровый проход шириной 85 см и высотой 35 см. Впереди багажный отсек. А еще есть жилое пространство за пределами палатки. Там мы будем проводить светлое, да и, наверное, темное время суток – в экваториальных широтах невозможно находиться в палатке – жара там стоит неимоверная.

Евгений Ковалевский: Всю ночь стоим по очереди на вахте. Подъем у кого как – кто-то заканчивает вахту, кто-то заступает. В восемь утра завтрак. Если ветер хороший – идем без остановок по мере возможности. Делаем мелкий ремонт, читаем книги, сидим на вахте. Фотографируем, снимаем видео. Готовим информацию для передачи на Большую Землю. Иногда видим корабли, пытаемся с ними связаться по рации. Если штиль и солнце – изнываем от жары. 

Юрий Маслобоев: Каждый день – рабочий. Притом, что ночью выспаться тяжело. В общем-то, совершенно спокойно народ может весь день спать, особенно если погода позволяет. Из развлечений – литература, гитара, есть mp3-плеер. Особенно хорошо, когда ты на вахте сидишь, в ухе наушник, ну и что-то там поешь. Ветер свистит, ты про себя тихонечко что-то напеваешь. А потом тебе утром говорят: ты достал, всю ночь орал какие-то песни блатные.

Евгений Ташкин: Я надеюсь, что у нас будет гитара. Здесь у меня нет возможности и времени осуществить свою давнюю мечту: научиться нормально играть. А еще у нас в команде есть такой человек, который знает языки (Евгений Ковалевский, свободно владеющий английским и испанским – прим.ред.). Я думаю, что он поможет мне в изучении. Есть также аудио-уроки. А еще у меня есть идея написать об этом путешествии книгу или, по крайней мере, записать свои мысли, которые кому-то могут оказаться интересными.

Евгений Ковалевский: Раздражение и конфликтность убрать невозможно, так как организм устает от всего: безбрежие, монотонность будней, одни и те же рожи. Раздражает все – повторяющиеся шутки, разный стиль общения, разные вкусы в пище, разный ритм подъемов и отбоев, разная реакция на одни и те же вещи. Единственный способ не ссориться – терпеть, терпеть и еще раз терпеть, молчать, не срываться, не заводиться, уходить любой ценой от конфликтов, гасить их в зародыше. Это делают все, и только при таком подходе гарантирован успех. 

Юрий Маслобоев: В водно-парусном походе нет таких физических нагрузок, как в горном походе, когда ты должен 30-40 кг тащить на себе. Поэтому основная нагрузка – психо-эмоциональная.

  Кулик экспериментировал с составом, во второй поход пошли трое, потом осталось двое – один не выдержал и сошел на берег. Но два человека – это катастрофически мало, просто экстрим. И непонятно, что лучше: идти в одиночку или вдвоем. Когда ты один и знаешь, что кроме тебя никто не поможет и никакой надежды нет, ни на ком сорвать злобу нельзя. А если вдвоем – будешь срываться на второго.

Евгений Ташкин: Наверное, одним из самых сложных элементов путешествия будут психологические трудности, а не физические. Главное – сохранять спокойствие: за вспышкой раздражения может последовать какая-то простая ошибка, которая приведет к очень серьезным последствиям. Допустим, на реке бывает, что человек психанул и ушел со страховки, или не так веревку привязал... Все случаи, которые связаны с какими- то нехорошими ситуациями, связаны с неправильным или неадекватным поведением, с неправильной оценкой. Мы недавно говорили с Палычем, он видит, что коллектив уже сживается и мы готовы выполнять задачи, хотя еще не работали вместе.

Евгений Ковалевский: Есть вариант, и мы его прорабатываем. Главком ВМФ рассматривает возможность подстраховки российских путешественников. В Индийском океане курсируют российские корабли, которые могут оказать содействие.

Анатолий Кулик:Нам не рекомендуют идти Мозамбикским проливом, советуют прямо на юг, то есть оставлять Мадагаскар далеко за правым бортом и плыть подальше от основных путей мореплавания, чтобы снизить вероятность встречи с пиратами. Правда, в Мозамбикском проливе другая проблема – это зона образования циклонов. Если прислушаемся к рекомендациям, то придется плыть там, где шторм наиболее вероятен.

Юрий Маслобоев: Есть хорошая книга «Иванов и Рабинович». Там пираты героев встретили, увидели, что у них ни воды, ни еды, ничего они не умеют – так они им помогли, все дали. Почти с любым можно договориться, если не лезть в бочку.

Евгений Ташкин: Если есть сомнения, то и не стоит браться. Если боишься, то там делать нечего.

Евгений Ковалевский: Мы боимся акул.

Анатолий Кулик: Акула может запросто напасть на человека во время купания. Поэтому когда нам жарко, мы останавливаем судно, ныряем в воду, выныриваем, залезаем обратно на борт и плывем дальше. Или нет (смеется): один с палкой ходит, отгоняет, а другой купается! А если серьезно, то такого нет, чтобы акулы в океане косяками повсюду ходили.

Анатолий Кулик: У нас на планете есть определенные точки, в которых образуется погода. Одна из них – район Мадагаскара. Выше Мадагаскара, там, где Сейшельские острова – тишь и благодать, курорт мировой, никаких ураганов отродясь не было. А на 1000 км южнее начинаются места дождей и тайфунов. А еще ниже, в 1000 км от Мадагаскара, на юге Африки, идут два течения. Там волны-убийцы знаменитые, 20-метровой высоты. Они возникают из ничего и ломают запросто пополам океанские лайнеры.

Юрий Маслобоев: На недельном прогнозе на нашем участке от Сейшел до Южной Африки есть участок примерно в 200 км, где ветер не меньше 15 метров в секунду. Если 15 метров дует здесь, то уже крыши с домов рвет. Я надеюсь, что у нас судно как-нибудь выдержит. У Кулика есть опыт в таких ситуациях, когда они три дня просто сидели в палатке, и грубо говоря, терпели, пока их мотало. Повезло, что их мотало ровно в середине океана, когда 1000 км до ближайшего берега. А когда, как у нас, до ближайшего берега максимум 5 км и ты понимаешь, что через 15 минут тебя этим ветром выкинет на берег, тут просто так сидеть нельзя.

Евгений Ковалевский: Я не суеверен, в Кулике тоже этого не замечал, Маслобоев чего-то придерживается. Про Ташкина не знаю, но думаю, что ему плевать.

Анатолий Кулик: Во время одного плавания мы встречали много черепах. Прямо посреди океана, по сто раз в день. Они размером со стол. Но один раз мы встретили настоящего гиганта, в длину как наш катамаран – метра четыре. У нас просто отвисли челюсти, мы все смотрели, и никто даже не сфотографировал. Мы просто не могли понять, что это такое. Сначала думали: какой-то контейнер всплывает со дна, а может быть, подлодка, – всплывает и свистит. В глубине что-то белое вспыхивало, отражало солнечные лучи, бликовало. И тут она так медленно-премедленно метрах в семи от нас всплыла, подняла голову и посмотрела на нас. Пожалуй, ее глаз едва ли поместился бы в большую кастрюлю. Это был настоящий монстр, и возможно, мы единственные, кто видел на этой планете такую огромную черепаху. Нигде в литературе такие черепахи не описаны. Но ошибиться я не мог – она была близко и сравнить ее размеры с размерами катамарана было очень легко. Это была обыкновенная морская черепаха, но размером с динозавра!

Евгений Ковалевский: На Андаманских островах причаливаем к берегу, видим – огромные ворота на воде открыты – вход в гавань. Заплываем, вокруг огромные военные корабли с пушками и пулеметами. Матросы построены на палубах. Мы ради хохмы отдаем им честь – а они нам. Потом увидели, как к нам устремились три катера и взяли нас в клещи – поджали к берегу. Мы причалили, к нам на борт поднялись люди в форме. Выяснилось, что мы случайно зашли в военный порт. Шлагбаум висел на высоте 15 метров, и мы его не заметили. Нас приняли за контрабандистов, обыскали. Мы рассказали, что идем второй месяц от берегов ОАЭ. Но военные не поверили, что на таком «резиновом матрасе» можно ходить по океану. Показали им фото и видео. После этого нас зауважали и отпустили.

Евгений Ташкин: Я считаю, что ED – очень полезная вещь и очень удобная. В любых условиях, например, когда три дня длится шторм и у тебя нет возможности ничего приготовить. Для путешественника удобней продукта я пока не знаю. Срок годности большой – в какое путешествие надо отправиться, чтобы это питание испортилось?! Условия хранения – обычные. Занимает минимум места, что важно для путешественника, который тащит с собой только необходимую еду. Грузоподъемность судна ограничена, а путешествие может затянуться. Я знаю: если будет ED – я точно с голоду не умру. Удобство и быстрота приготовления – не знаю ничего, подобного ED. Удобство потребления – можно пить прямо из шейкера, причем употреблять как теплым, так и холодным. ЕД не устраивает меня одним – тем, что он создан человеком, а не вырос на дереве или из земли. Если бы банки росли на березах – я бы жил там и плантации разводил (смеется).

Юрий Маслобоев: Мне нравятся сладкие коктейли: Ваниль, Капучино… Я с детства люблю сладкие напитки. Когда пьешь ED – меньше хочется есть в обед, особенно если заменить утренний бутерброд коктейлем. С молоком вкуснее, а вот с водой вкус уже не тот. У нас в плавании, кстати, молоко будет только сухим.

Евгений Ковалевский: В путешествиях надо концентрироваться на выполнении главной задачи – пройти маршрут полностью, вернуться со щитом, а не на щите. Пища, ее приготовление, поедание, поиск продуктов часто отнимают много времени, которое лучше потратить на основную задачу. Бывают аварийные и критические ситуации, когда готовить вообще некогда, нужно что-то быстрое и питательное. Без еды невозможно, но проблемы с питанием надо минимизировать. Поэтому Energy Diet не только обеспечивает правильное питание, но и освобождает время для основной цели – выполнить маршрут. Безусловно, ED удобен. Не портится, компактен, не промокает, не мнется, быстро готовится, на любой вкус, сбалансирован по калориям и содержанию. Ни одного недостатка.

Анатолий Кулик: Я всю зиму питался ED, а сейчас мы возьмем его в путешествие. Поначалу, не буду врать, я к нему относился скептически. Но уже через две недели всякие сомнения пропали. Во-первых, я действительно им наедался, во-вторых, я даже похудел, хотя такой задачи перед собой не ставил. Я занимаюсь танцами, и мой постоянный прежний вес был 80 кг, а сейчас стал 78. Это за счет ED, я считаю. Я в ED верю сейчас, поверил окончательно. Раньше я приходил домой в 11 ночи с тренировки, шмат мяса жарил и считал, что день пропал, если я его не съел. А сегодня я понимаю, что на ночь мясо не нужно есть. Я стал чувствовать себя воздушнее, лучше: я сейчас весьма энергичен в свои 56 лет, взлетаю через две ступеньки по лестнице. Мне нравится сама идея, что не надо набивать живот совершенно бестолковыми продуктами, особенно не сбалансированными, ради приятных вкусовых ощущений. А еще я научился понимать вкус ED: первый день, когда я его ел, мне показалось, что это паста безвкусная, а сейчас я привык. Очень тонкий вкус, нормальный, как какой-нибудь хорошо приготовленной каши. Мне нравятся тонкие такие ненавязчивые вкусовые ощущения, которые я получаю.